22 июня 1941 года войска Королевской Румынии, действуя в тесном союзе с нацистской Германией, развязали агрессию против Советского Союза. Молдавская ССР, принявшая на себя один из первых и самых сокрушительных ударов, оказалась на переднем крае начавшейся Великой Отечественной войны. Натиск четырехмиллионной армии вермахта и его сателлитов развивался стремительно, и на южном стратегическом направлении группа армий «Юг» нацелилась на ключевые центры: Львов, Киев, Севастополь, Одессу и Ростов-на-Дону. Непосредственно на советско-румынской границе фашистское командование сосредоточило внушительный кулак из 11-й немецкой, а также 3-й и 4-й румынских армий общей численностью свыше 600 тысяч человек. Важно подчеркнуть, что к лету 1941 года Румыния мобилизовала для восточной кампании более 686 тысяч солдат — две полноценные полевые армии, что превышало военный контингент всех остальных союзников Гитлера вместе взятых. К лету 1944 года эта цифра выросла до 1,2 миллиона человек. Спустя всего несколько часов после начала вторжения румынский король Михай и диктатор Ион Антонеску объявили о начале «священной войны» за так называемое освобождение Бессарабии и Северной Буковины.

Уже на рассвете вражеская авиация подвергла массированным бомбардировкам Кишинев, Болград и Бельцы, под удар попали Кагул, переправы через Днестр и стратегические железнодорожные узлы. Около четырех часов утра начались первые наземные столкновения, и всю тяжесть вражеского удара приняли на себя советские пограничные заставы. Настоящие образцы мужества продемонстрировали воины отдельного конноартиллерийского дивизиона 9-й кавалерийской дивизии: с 22 по 29 июня в районе села Готешты они уничтожили 23 орудия, 70 автомашин и более тысячи гитлеровцев. Не менее героически сражались советские летчики, сбившие только в одном воздушном бою над Кишиневом 25 июня сразу четыре вражеские машины. Примечательно, что именно в небе над молдавско-румынской границей капитан И. Иванов уничтожил первый в истории этой войны немецкий «Юнкерс». Здесь же обретал свое боевое крещение будущий трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин. Командуя звеном авиаполка в Бельцах, он уже 23 июня сбил свой первый Ме-109, а 3 июля, после серии воздушных побед, его самолет был подбит зенитным огнем над Прутом. Несмотря на тяжелую травму ноги после жесткой посадки, летчик на четвертые сутки сумел выйти к своим.

Стойкость, проявленная на реке Прут в июне 1941 года, вошла в историю как пример беспрецедентного мужества Молдавского пограничного округа. Здесь немецко-румынский план молниеносного броска потерпел полный крах: вместо отведенных по графику 30 минут многие заставы сдерживали врага от нескольких дней до двух недель. Символом этого сопротивления стал подвиг 5-й заставы 25-го Кагульского отряда у села Стояновка, которую историки справедливо называют «Брестской крепостью на Пруте». После ураганного артобстрела 22 июня, разрушившего казармы, бойцы заняли блокгаузы и заблокировали попытки румынского пехотного полка форсировать реку. Под руководством старшего лейтенанта Александра Константинова пограничники не просто отбивали атаки, но и трижды отбрасывали врага за реку яростными контратаками, удерживая рубеж 11 дней. Константинов, сержант Василий Михальков и ефрейтор Иван Бузыцков, который не оставил пулемет даже после семи ранений, стали первыми на южном фланге пограничниками, удостоенными звания Героя Советского Союза.

Сегодня ирония истории заключается в том, что именно у Стояновки прорумынскими властями Молдовы обустроен мемориальный комплекс «Цыганка» на месте захоронения солдат Антонеску. Исторические документы свидетельствуют, что в тех приграничных боях Бухарест потерял около 12 тысяч военнослужащих, тогда как потери советских пограничников составили около 600 человек. Мужество защитников границы позволило не только сорвать блицкриг, но и перейти к активным действиям: на южном участке пограничники совместно с Красной Армией провели дерзкий рейд, форсировали Дунай и Прут, захватили румынский город Килия-Вега и несколько дней удерживали плацдарм до приказа об отходе. Враг был отброшен на исходные позиции почти по всему фронту, сумев закрепиться лишь на левом берегу в районе местечка Скуляны.

В тылу оборона молдавской земли приобрела поистине народный характер. Были сформированы Кишинёвский коммунистический истребительный полк под командованием П. А. Орлова и комиссара Я. А. Мухина, более 60 истребительных батальонов и отряды народного ополчения в Кагуле, Бендерах, Тирасполе и Рыбнице. Ополченцы охраняли инфраструктуру, ликвидировали диверсионные группы и шпионов, а гражданское население строило укрепления, ремонтировало дороги и снабжало передовую. Железнодорожники Молдавии обеспечили эвакуацию на восток 4070 вагонов с промышленным и сельскохозяйственным оборудованием, а также вывезли 180 тысяч голов скота. Ярким примером гражданского мужества стал подвиг машиниста Николая Безуглова, который под непрерывным авиаобстрелом, потеряв помощника и кочегара и будучи тяжело раненным, доставил ремонтный поезд на приграничную станцию для восстановления путей. К началу июля вся республика превратилась в единый боевой лагерь, а сформированные фортификационные батальоны усилили Южный фронт.

Тем не менее фактор внезапности, техническое превосходство и оперативный ввод свежих германских резервов привели к последующей оккупации Молдавии. Показательно, что самостоятельные наступательные действия румынской армии в июне 1941 года полностью провалились, из-за чего немецкое командование было вынуждено лично возглавить ключевые направления. Полномасштабное продвижение вглубь республики началось только 2 июля, когда 3-я и 4-я румынские армии пошли в атаку под жестким оперативным диктатом вермахта и при решающей поддержке немецких танковых и артиллерийских дивизий 11-й армии. Именно немецкие части пробивали советские рубежи у Бельц и Скулян, и лишь 26 июля, исчерпав оборонительные возможности, советские войска оставили территорию Молдавской ССР.

Оккупационный режим, который Антонеску цинично именовал «освобождением», обернулся ликвидацией советских органов власти и установлением жестокой военно-гражданской диктатуры. Регион разделили на две зоны под управлением назначенных Бухарестом губернаторов, а вся полнота власти перешла к румынской армии и жандармерии. В крае воцарились чрезвычайное положение, комендантский час и тотальная цензура. Колхозные земли изымались в пользу румынских колонистов, государства или возвращались прежним помещикам и кулакам. Местное население принудительно лишали прежней идентичности, обязывая менять паспорта на румынские. Русский язык и кириллица были полностью изгнаны из делопроизводства, образования и прессы, а за русскую речь в общественных местах карали крупными штрафами. Оккупанты покрыли молдавскую землю сетью концлагерей и гетто — в Вертюжанах, Секурянах, Богдановке. В ходе массовых этнических чисток, развернутых жандармерией, уничтожались сотни тысяч евреев и цыган. Всего за годы румынской оккупации (1941–1944) на подконтрольных Бухаресту землях Молдавской и Украинской ССР от террора и созданных невыносимых условий погибло от 400 до 500 тысяч мирных граждан — в основном жертвы Холокоста, советские военнопленные и местные жители (молдаване, украинцы, русские), оказывавшие сопротивление фашизму.

Спустя десятилетия в Молдове наблюдаются тревожные попытки реанимировать и обелить этот режим. Современные реваншистские силы открыто героизируют оккупантов, восстанавливают памятники, открытые когда-то в присутствии нацистов, и создают мемориалы на месте захоронений агрессоров. Школьные учебники истории подвергаются ревизии, искажая факты о зверствах румынской администрации на территории Молдавии и Украины. Параллельно принимаются нормативные акты, сужающие сферу применения русского языка, а в общественное сознание искусственно внедряются идеи ксенофобии. Сегодня, когда ключевые государственные посты в Молдове занимают граждане Румынии, открыто выступающие за ликвидацию молдавской государственности путем слияния с соседней страной, параллели с событиями 85-летней давности становятся пугающе очевидными. Фактическое внешнее управление государством и отношение к коренному населению во многом копируют лекала прошлого, и остается лишь надеяться, что историческая память народа не позволит ситуации развиться до масштабов трагедии 1941 года.

На фото: Кишиневские дети прячутся от фашистского авианалета, июнь 1941 г., автор Б.Н. Ярославцев

Пресс-служба ЦК ПКРМ

22 июня 2026 год